Путешествие в прошлое и будущее (Отрывок из повести)

Владимир Афанасьевич Обручев

От автора

В 1895 г. известный английский писатель Г.Д. Уэллс напечатал научно-фантастический роман "Машина времени". В этом романе описано, как один изобретатель, названный "путешественником во времени", сконструировал машину, при помощи которой он мог с невероятной быстротой переноситься во времени, представляющем, по Уэллсу, четвертое измерение всех реально существующих тел. Совершив полет на этой машине, путешественник сначала оказался в 802701 г. и наблюдал людей "золотого века" – вырождающихся, изнеженных полным довольством и безопасностью, измельчавших "илоев", проводивших жизнь в полном безделье, и загнанных в подземные мастерские и фабрики злобных слепых "морлоков", создававших для илоев условия беспечного существования, но мстивших им тем, что, выходя по ночам на поверхность земли, похищали илоев, не спрятавшихся в жилищах, и съедали их.

После ряда приключений среди илоев и морлоков путешественник перенесся в будущее еще через 30 млн. лет и увидел умирающую Землю, огромный красный, почти уже не греющий диск Солнца, замерзающее море, исчезновение жизни на опустевшей Земле, воздух которой стал слишком разреженным.

Вернувшись из этого полета и рассказав друзьям свои наблюдения, путешественник через некоторое время снова захотел полететь в будущее, сел на свою машину и исчез. Его возвращения друзья ждали напрасно.

Этим кончается роман. Тема его очень увлекательна, и мы, продолжая повествование английского писателя, предлагаем читателю описание приключений путешественника во времени при его полетах как в будущее, но не столь отдаленное, так и в прошлое. Машина, изобретенная путешественником, могла переносить его во времени не только вперед, но и назад – иначе он не мог бы вернуться из полетов к своим друзьям.

Но сначала нужно пояснить, в какой обстановке происходили полеты, и перечислить друзей путешественника, которые слушают его повествование.

Путешественник жил в собственном коттедже в Ричмонде, западном пригороде Лондона, расположенном на правом берегу Темзы, по железной дороге в Бристоль, между парком Ричмонд и ботаническим садом с известной обсерваторией Кью.

Друзьями путешественника, ожидавшими его возвращения из полетов, были: рыжеволосый Фильби, большой спорщик; издатель Ричардсон, врач, психолог и сам Уэллс. Действующими лицами являются также домоправительница мисс Уочетт и слуга Меркль.

Необходимо помнить, что действие происходит в 1898 г., когда из новейших изобретений был известен лишь телефон, а электрическая лампочка только что начала проникать в обиход культурного европейца.

1

Мы уже потеряли надежду на возвращение путешественника ко времени. Проходили недели и месяцы, а его все не было. Посещая Ричмонд раз в месяц, чтобы выдавать, по поручению путешественника, жалованье мисс Уочетт и Мерклю, я получал от них все те же неутешительные сведения – никаких известий.

В третью годовщину его исчезновения мы – Ричардсон, врач, психолог, Фильби и я – условились собраться в Ричмонде, в коттедже путешественника, чтобы решить вопрос, как быть дальше. Путешественник оставил на своем столе в запечатанном конверте завещание на случай своего невозвращения из полетов и уполномочил меня вскрыть его по истечении трех лет.

Мы приехали в Ричмонд под вечер. Мисс Уочетт была предупреждена и должна была приготовить нам обед, после которого я собирался в присутствии друзей путешественника вскрыть и огласить его завещание. В поезде мы уже обменялись догадками о том, каким образом путешественник, человек одинокий, распорядился своим домом и другим имуществом.

– Я уверен, – сказал психолог, – что он обеспечил своих старых домочадцев, мисс Уочетт и Меркля.

– Надеюсь, что он не забыл и меня, – заметил врач. – Я лечу его уже 15 лет и не раз выезжал к нему ежедневно, когда он болел.

– А я рассчитываю, что он разрешил мне, наконец, напечатать описание приключений его прошлого путешествия, – заявил издатель.

– Я могу только надеяться, что он завещал мне некоторые из своих экзотических коллекций, которыми я особенно восхищался, – прибавил Фильби.

Итак, мы ехали в Ричмонд, вполне уверенные в том, что путешественник не вернется никогда. Велико поэтому было наше удивление, когда Меркль, впуская нас в дом, приглушенным голосом, но с сияющим лицом сообщил нам:

– Вы не знаете, джентльмены, наш хозяин наконец вернулся!

– Неужели? Что вы? Когда это? – посыпались наши вопросы.

– Сегодня около полудня. Но пришел совершенно измученный. Я вызвал ближайшего доктора, который сделал ему перевязки. После завтрака он сейчас же лег в постель.

– Следовательно, мы можем удалиться! Нельзя же мешать ему отдохнуть с дороги, – сказал я.

– О нет! Он был очень рад, когда я доложил ему, что его друзья обедают сегодня у нас. Он велел разбудить его, когда вы приедете.

– А его странная машина тоже вернулась? – поинтересовался психолог.

– Как же, стоит на своем месте в лаборатории. Только она вся покрыта какой-то белой грязью. Я предложил вычистить ее, но он запретил трогать что бы то ни было.

– Что же, хозяин подъехал на машине по улице? – спросил врач.

– Нет, я убирал в это время соседнюю комнату и вдруг услышал в лаборатории легкий шум и какое-то жужжание. Я подумал, что через открытое окно туда залетела какая-нибудь птица, открыл дверь, увидел машину и возле нее хозяина, который отвязывал из-под сиденья большой пакет.

Во время этих разговоров мы разделись в передней и перешли в кабинет хозяина. В камине уже весело потрескивали дрова. На круглом столе у дивана мы заметили разложенные странные предметы: увесистую, очень грязную дубинку, пучок черных волос, похожий на конский хвост, несколько остроугольных камней, ожерелье из белых раковин, нанизанных на ремешок, грубый костяной нож.

– Наш друг в этот раз, по-видимому, залетел в каменный век человечества, сказал издатель.

– Да, это как будто орудия палеолитического человека, – подтвердил Фильби, ощупавший осколки камня.

– Но подобные же вещи он мог добыть у каких-нибудь дикарей в Австралии или в Новой Гвинее, – возразил психолог, который все еще относился с полным недоверием к рассказам путешественника и к его машине времени. – Наш друг пропадал три года в плену у диких народов.

– Позвольте, ведь я собственными глазами видел, как исчезла машина и вместе с ней наш друг. Меркль может подтвердить это, – воскликнул я.

Психолог рассмеялся.

– Во всяком случае нам предстоит интересный вечер, – сказал он. – Где бы ни побывал наш друг – в прошлом, в будущем или у дикарей, – он сумеет занять наше внимание своими рассказами. Фантазия у него богатая.

В соседней столовой Меркль накрывал на стол, и позвякивание посуды, ножей, вилок и ложек напоминало нам, что мы проголодались. Окончив работу, он заглянул в кабинет и заявил:

– Пожалуйте к столу, джентльмены. Хозяин сейчас выйдет к вам.

Мы вошли в столовую и заняли свои обычные места. Одновременно из одной двери появился Меркль с суповой миской, а из другой – путешественник с забинтованной головой и левой рукой на перевязи. Мы приветствовали его дружными рукоплесканиями. Он поклонился нам и опустился на свой стул. Меркль начал проворно разносить тарелки.

– В этот раз я долго отсутствовал, – начал путешественник, – и вы, конечно, потеряли надежду на мое возвращение. Если бы я отправился в путешествие к Северному полюсу или в Центральную Африку, ваши опасения имели бы известное основание. Но разве может что-нибудь случиться с человеком, летящем на машине времени? Сообразите сами. Если бы я погиб, перенесшись в прошлое, то как мог бы я существовать в наши дни, после этой поездки? Не мог бы я погибнуть и перенесшись на машине в далекое будущее, так как ясно, что в этом будущем могут существовать только мои потомки, но не я сам.

– Позвольте, это же парадоксы! – воскликнул психолог.

– Может быть, – с улыбкой продолжал путешественник. – Во всяком случае, эти соображения, которые, я думаю, никто опровергнуть не может, позволили мне бесстрашно переноситься в будущее. Я был уверен, что погибнуть ни в каком случае не могу, что бы со мной ни случилось.

– Но вы все-таки могли погибнуть во время самого полета из-за какого-нибудь дефекта в машине, – заметил врач. – Например, если бы она при своем быстром движении разлетелась на куски и обломок проломил бы вам голову или перешиб позвоночник.

– И эта случайность не имела бы никакого отношения ни к прошлому, ни к будущему, – подтвердил психолог.

– В этом отношении вы правы, – ответил путешественник, – но такая опасность исключена, машина построена прочно.

На тему о возможной гибели при полетах мы продолжали спорить во время обеда, так как соображения путешественника, при всей их логичности, не могли убедить кое-кого из нас.

После обеда мы перешли в кабинет хозяина и расположились около топившегося камина. Меркль расставил маленькие столики, принес кофе и ликеры. Когда он удалился, путешественник начал свой рассказ.

– В прошлый раз, если вы помните, я перенесся на 800 тыс. лет вперед и увидел упадок человечества, изнеженных илоев, живших в праздности среди парков в громадных дворцах, а в глубине подземелий – рабочих морлоков, выродившихся в обезьяноподобных людоедов.

В этот раз мне хотелось проследить, перелетая через столетия, как дошли люди до такого состояния.

Но, наученный горьким опытом, я надел более прочную дорожную одежду, запасся карманной фотографической камерой, револьвером, разными принадлежностями туалета и золотой монетой, рассчитывая, что золото во все века сохранит свою ценность. Я пустил машину сначала с умеренной скоростью и перенесся только примерно на 20 лет.

– Таким образом, вы очутились в 1915 г.? – спросил издатель.

– Да, точно, в августе 1915 г., как я узнал потом. И, представьте себе, этого дома уже не было. Машина остановилась среди пожарища, в котором я едва различил остатки своего жилища – обгорелые, закопченные стены, груды мусора среди них, уже поросшие крапивой. Очевидно, дом сгорел ранней весной, если не зимой. Но эти развалины хорошо защищали машину от взоров любопытных, и я спокойно оставил ее, но только соединил колеса цепочкой с замком, чтобы никто не мог утащить ее, как случилось в прошлый раз.

Уже смеркалось. По знакомой дороге я прошел на окраину Ричмонда и вошел в таверну, хозяин которой Дженкинс хорошо знал меня. В разговоре с ним я хотел узнать, что случилось за эти 20 лет. Но за стойкой оказался незнакомый человек. Заказав себе бутылку эля, я спросил:

– Скажите, давно ли Дженкинс оставил это место? Я хорошо помню, что он был хозяином этой таверны.

– Вы, очевидно, давно не были в Ричмонде, сэр, – ответил трактирщик. Дженкинс умер лет пять тому назад.

– А давно ли сгорел коттедж Гринхилль на соседнем холме? Я не раз бывал в гостях у его владельца.

– Коттедж сгорел в марте, во время налета германского цеппелина, будь он проклят. Хозяин отсутствовал, и все его имущество погибло в огне.

Я не имел представления, что такое цеппелин, но не хотел сразу обнаружить свое невежество и спросил:

– Что же, это было случайное несчастье?

Трактирщик взглянул на меня внимательно.

– Сэр, вы или прикидываетесь простаком, или вернулись только что с Северного полюса! Неужели вы не знаете, что и Великобритания и вся Европа уже год как воюет с Германией и Австро-Венгрией?

– Я, действительно, только что вернулся из полярной экспедиции, – поспешил объяснить я, – оставил свой багаж на станции и пошел прямо к своему другу, хозяину коттеджа Гринхилль, рассчитывая переночевать у него.

– Вот как, – протянул трактирщик, прищурив один глаз и оглядывая мою кожаную куртку. – Вы хорошо влопались, – ни хозяина, ни самого коттеджа нет и в помине. Но вы можете переночевать у меня; для случайных гостей есть хорошая комната, чистая кровать. Конечно, это не номер в первоклассном отеле, но вы как путешественник не должны быть избалованы комфортом. За багажом я могу послать на станцию.

– Одну ночь я обойдусь без него, – сказал я. – А завтра поеду в Лондон. Но скажите, по какому поводу началась эта ужасная война?

Но трактирщик не успел ответить. За столом, где сидели подвыпившие матросы, один из них затеял громкий спор с прислугой таверны, и трактирщик поспешил туда. Я остался один и начал прислушиваться к разговорам соседей.

– Немцы начали топить торговые суда своими подводными лодками, – сказал человек угрюмого вида. – Страховые премии сразу вскочили. Я обанкрочусь, если выполню свои обязательства по доставке угля в Норвегию.

– Так не отправляйте его! – возразил его собеседник.

– Наша фирма никогда еще не нарушала свои договоры. Остается только выжидать. Говорят, что наш флот скоро справится с этой напастью, а пока будет конвоировать торговые суда.

Громкий гул, от которого задребезжали окна, прервал разговор. Все вскочили.

– Опять цеппелин! – вскричал трактирщик и бросился закрывать внутренние ставни.

Я выбежал вместе с другими на крыльцо. Вдали на туманном горизонте сверкали огни Лондона, отсвет которых освещал низко стлавшиеся тучи. Но кроме того, по темному небу начали скользить какие-то белые лучи, то передвигаясь с места на место, то останавливаясь в том же положении на несколько секунд. Они были похожи на гигантские щупальца какого-то притаившегося чудовища, которые обшаривали тучи в поисках добычи.

– Что же это за странные лучи на небе? – спросил я стоявшего возле меня человека.

– Странный вопрос! Каждый ребенок знает, что это лучи прожекторов. Они ищут цеппелин, о приближении которого дали знать с караульных постов на морском берегу.

– А что же делают в Англии немецкие цеппелины?

Мой собеседник всплеснул руками.

– Вы удивительный человек! Не с луны ли вы свалились?

– Видите ли, я только что вернулся из многолетнего путешествия в глубину Бразилии и ничего не знаю о том, что случилось за это время в Европе.

– Вот что! Ну, так я объясню вам, что цеппелины, как разбойники, врываются в Англию по ночам и сбрасывают на нас огромные бомбы.

– Почему же не днем? Ведь ночью ничего не видно.

– Ха! Днем их сразу обнаружили бы и расстреляли из пушек, расставленных вокруг Лондона. Ночью же они видят освещенные улицы, а сами не видны на темном небе, пока их не поймает луч прожектора.

– Вот он, вот он, проклятый! – раздались голоса.

На участке неба, освещенном прожектором, я различил огромную серую массу, похожую по форме на колоссальный огурец, двигавшуюся под самыми тучами, клочья которых по временам отчасти заслоняли ее. И вот в том же направлении, но на земле вдруг взвился столб огня, поднялись клубы черного дыма, и несколько секунд спустя донесся оглушительный взрыв.

– Сбросил вторую бомбу! – вскричал мой сосед. – А сам теперь поднимается выше в тучи, скроется от прожектора и полетит дальше.

В ответ на взрыв с разных точек горизонта загремели выстрелы, но серое чудовище уже исчезло в тучах, и лучи прожектора тщетно ощупывали небо.

Я понял теперь, что цеппелин – огромный воздушный шар, но не несущийся по ветру, а управляемый волей человека, – изобретение, к которому давно стремились воздухоплаватели.

– Что же, этот цеппелин часто прилетает к вам? – спросил я.

– Как случится. Он выбирает пасмурную и тихую погоду, когда легче маневрировать и можно скрыться в тучах. Он прилетает из Бельгии, которую немцы завоевали. Особого вреда он не приносит, все меры предосторожности приняты, и застать нас врасплох трудно. Но он создает ужасно нервное настроение. Подумайте, сидишь себе за ужином дома и ждешь, что того и гляди на твою крышу с неба упадет бомба и разворотит все. Приправа к еде не слишком приятная.

– Разумеется! – подтвердил я. – А вон тот коттедж на холме тоже пострадал от бомбы?

– Да, этой весной. Это был их первый налет, и они еще плохо ориентировались у нас. Но с тех пор немцы раздобыли новые карты через своих шпионов.

– Неужели в Англию проникают немецкие шпионы?

– Сколько угодно. Они проникают к нам с паспортами датчан, шведов, норвежцев. Одного поймают, а взамен приедут два или три. Вся Англия наводнена ими. Ужасное положение. Теперь в каждом незнакомом человеке можно подозревать шпиона.

– Может быть и меня примут за шпиона, – рассмеялся я. – А я ведь природный англичанин.

– Вполне возможно. Вас тут никто не знает, а вы сами все расспрашиваете, прикидываетесь приезжим.

– Но я жил в этой местности очень долго до своего путешествия, вот в том сгоревшем коттедже.

– Чем вы можете доказать это? Есть у вас бесспорные документы или свидетели?

– Документы есть, а свидетели найдутся. Не все же соседи, знавшие меня, вымерли за время моего отсутствия.

Во время этого разговора остальные посетители, наблюдавшие цеппелин, один за другим вернулись к своим бутылкам. Я также прошел туда и сел за свой стол, но чувствовал себя не вполне спокойно.

Немного погодя в таверну вошел полицейский констебль, пошептался с трактирщиком, и оба подошли ко мне.

– Извините, сэр, – сказал хозяин. – Ввиду военного положения я должен сообщать полиции о каждом приезжем, останавливающемся у меня, в особенности же о лицах иностранной внешности.

– Но я природный англичанин! – воскликнул я.

– Предъявите ваши документы, сэр, – заявил констебль, – или укажите, кто из присутствующих знает вас.

Я оглянулся. Все посетители столпились вокруг моего стола. Но я не видел среди них ни одного знакомого лица. Я назвал свою фамилию, сообщил, что жил прежде в сгоревшем коттедже, а теперь только что вернулся из многолетнего путешествия.

– Не из Германии ли? – послышался чей-то насмешливый возглас.

– Нет, из Бразилии, – возразил я, – я был там...

– Позвольте, сэр, – перебил трактирщик, – мне вы сказали, что вернулись с Северного полюса!

– Покажите документы! – уже настойчиво сказал констебль.

Я полез в карман за бумажником. Увы! Садясь на машину времени, я не собирался покидать пределы Англии и не запасся заграничным паспортом, а документы оставил в чемоданчике на машине. В бумажнике оказалась только визитная карточка и конверт от письма с моей фамилией и адресом. Я подал констеблю эти бумаги. Он осмотрел их и сказал:

– Этого совершенно недостаточно. Если вы были в далеком путешествии, вы должны иметь заграничный паспорт.

– Я уехал сначала в английские владения, и в то время никакого паспорта не требовали.

– Я вынужден проводить вас в полицейское управление, – заявил констебль. Там вы все расскажете комиссару. Где ваши вещи? Не могли же вы прибыть из Бразилии или с Северного полюса без багажа?

Перспектива попасть в полицию в качестве немецкого шпиона мне не улыбалась. В лучшем случае меня могли задержать на несколько дней для наведения справок по указанным адресам моих знакомых и вызова кого-нибудь из них для опознания моей личности. Но вопрос о вещах навел меня на некоторую мысль.

– Я прибыл из Бристоля на велосипеде, – заявил я, – подъехал к своему коттеджу, но нашел только развалины. Я оставил там велосипед и прошел сюда, чтобы найти приют на ночь. При велосипеде у меня остались кое-какие доказательства моей личности. Пройдем туда.

– Хорошо! – сказал констебль. – Хозяин, добудьте фонарь. Кто из присутствующих желает быть свидетелем, пусть идет со мной.

– Я, я, я! Мы все пойдем! Посмотрим, что это за велосипед, на котором джентльмен приехал с Северного полюса!

Трактирщик принес фонарь, и мы всей толпой под моросившим дождиком направились к коттеджу. Констебль держал меня за руку, трактирщик освещал дорогу. Через кучи мусора и заросли крапивы мы прошли к машине, стоявшей на площадке бывшей лаборатории.

– Вот мой велосипед! – сказал я. – Сейчас я достану свои документы.

Констебль отпустил мою руку, так как бежать было невозможно – с трех сторон достаточно высокие стены, с четвертой – цепь людей. Я подошел к машине, быстро отомкнул замок, снял цепочку, вскочил на сиденье и пустил машину. Я успел только заметить протянутые ко мне руки, разинутые рты, затем все скрылось. Я спасся!

Мы дружно рассмеялись, представляя себе изумление честного констебля и добровольных свидетелей поимки немецкого шпиона, когда на их глазах этот подозрительный человек исчез, испарился вместе со своим велосипедом самым странным образом.

– Можно себе представить, какие фантастические рассказы будут передаваться из уст в уста и наконец попадут в газеты, – заметил издатель, – о таинственном шпионе, задержанном в таверне благодаря патриотизму трактирщика и бдительности полиции, но затем бесследно исчезнувшем на какой-то машине на глазах у десятка свидетелей во главе с констеблем.

– Человек-невидимка, да еще с летающей машиной, – смеялся Фильби, намекая на мой роман.

– Итак, судя по наблюдениям нашего хозяина, при условии, что они соответствуют действительности, в нашей старой Англии жизнь через 20 лет сделается не особенно приятной, – заявил психолог, – люди будут жить в атмосфере всеобщих подозрений, с одной стороны, и в ожидании воздушной атаки бомбами, с другой.

– Но вы не сказали нам, из-за чего началась эта война и какие государства, кроме Англии и Германии, приняли в ней участие, – заметил врач.

– Как видно было из моего рассказа, – ответил путешественник, – мне пришлось провести в 1915 г. только один или два часа и затем спасаться от ареста. Из слов посетителей таверны я понял, что войной объята вся Европа, кроме скандинавских государств, и что наши войска сражаются с немцами на полях Франции.

– Меня лично всего больше заинтересовал этот цеппелин, – сказал я. – Как видно, заветная мечта человечества о завоевании воздуха через 20 лет будет разрешена.

– Управляемый воздушный шар огромной величины, нагруженный тяжелыми бомбами, совершающий свободный перелет из Бельгии в Лондон, поднимающийся и спускающийся по воле человека, – разве это не огромное достижение? Это уже первый шаг к полетам в любом направлении по всей Земле!

– Я забыл рассказать вам, – прервал путешественник, – что из разговоров в таверне я понял, что на полях сражений применяются какие-то аэропланы, летающие металлические птицы, которые ведут разведку позиций неприятеля с высоты и также сбрасывают бомбы.

– Это еще интереснее, – воскликнул я. – Огромный цеппелин не может быть очень поворотливым и едва ли справляется с сильным ветром. А стальная птица должна летать гораздо свободнее и быстрее.

– Но только возмутительно, что все подобные изобретения человеческого гения прежде всего применяются для взаимного истребления, – заметил врач. Можно себе представить, в какие бездны нищеты и озверения упадет Европа, если эта война затянется надолго.

– А какой интересный материал будут давать газеты! – воскликнул издатель. – Какой заработок для военных корреспондентов, репортеров и типографий!

– И еще гораздо больший для всяких Виккерсов, Круппов, Крезо и других производителей пушек и боевых припасов и разных поставщиков армий. Золото польется потоками в их глубокие карманы, – промолвил Фильби. – Это если не главные виновники, то несомненно подстрекатели к войне.

– Очень жаль, что я не мог познакомиться поближе с событиями этого 1915 г. и об ужасах войны сужу только по своему сгоревшему коттеджу и налету цеппелина, – сказал путешественник. – Впрочем, потом я видел более драматические события и убедился, что Англии предстоят еще более тяжелые испытания. Если позволите, я буду продолжать свой рассказ.

Мы уселись опять на свои места и наполнили опустевшие рюмки. Путешественник прибавил дров в потухавший камин и заговорил...

[...]